Некоммерческое российско-финское издательство «Юолукка». "УТРЕННИЕ РАССКАЗЫ".
«Юолукка»
в переводе с финского означает
«Голубика».


АННА БАНЩИКОВА

и

ПЯЙВИ НЕНОНЕН:

"УТРЕННИЕ РАССКАЗЫ".





































Отчёт о презентации книги Пяйви Ненонен и Анны Банщиковой "Утренние рассказы" (СПб: Юолукка, 2012).
14 февраля 2013 г. в гостиной мини-отеля "Старая Вена" состоялась презентация 18-го по счёту издания нашего издательства - книги Пяйви Ненонен и Анны Банщиковой "Утренние рассказы". Литературный вечер открыл постоянный ведущий "Венских вечеров" поэт Арсен Мирзаев. По просьбе корреспондента Радио России Николая Кавина, записывавшего литературный вечер на диктофон, Арсен Мирзаев поведал об уникальности и славной истории места проведения "Венских вечеров" (до 1917 года здесь размещался прославленный ресторан "Вена", завсегдатаями которого были знаменитые литераторы, артисты, художники - подробнее о них на http://vena.old-spb.ru/rus/ob-otele.html), текущий литературный вечер оказался 149-м по счёту. Особо отметил ведущий, что в 2013 году исполняется 110 лет ресторану "Вена" и также исполняется 100 лет книгоиздательскому шедевру - альбому, приуроченному к 10-летию "Вены". После этого весьма интересного и довольно продолжительного исторического экскурса ведущий кратко представил наше издательство, прекрасных писательниц и презентуемое издание и предоставил слово издателю, т.е. мне (речь публикуется ниже). Затем выступили поэт и литературовед Пётр Казарновский (его речь также приводится ниже) и замечательный прозаик - автор предисловия к "Утренним рассказам" Евгений Звягин. Затем вечер был передан в распоряжение Анны и Пяйви. Были зачитаны отдельные фрагменты книги и произнесены сопутствующие комментарии. Заполнившая до отказа гостиную публика довольно живо реагировала и на первое, и на второе. После были: продажа книг, автограф-сессия и фуршет.
Речь Олега Дмитриева:
Писать о своих соратниках всегда и просто и сложно. Начнёшь хвалить - припомнят кулика с болотом. Своих обычно советуют бить, чтоб чужие боялись. Но, Боже упаси, разве это можно с дамами. Поэтому я ограничусь кратким хронологическим изложением событий создания книги. К сожалению, мною был утерян дневник, который я вёл в 2011 году, и в котором были зафиксированы некоторые вещи, связанные с рождением этой книги, начиная от идеи. Поэтому, как в песне из "Пластилиновой вороны", - не помню, но буду вспоминать. На начальной стадии я даже предполагал своё участие в проекте в качестве автора, т. к. у меня была своя собственная история, связанная с томиком стихов Игоря Северянина, а именно этот сюжет стал отправной точкой возникновения всей книги. И про общий вагон, и про клопов имелись истории. Мало того - я даже написал полтора рассказа на заявленные темы (первоначально их было семь, как у Маргариты Наваррской в её "Гептамероне"). Идея реинкарнации "Декамерона" меня увлекла, но я, к сожалению, в проект не вписался - третий оказался лишним. По оговорённому рассказчицами сценарию, изложение историй происходит по утрам в Пяйвиных апартаментах, первоначально - в коммунальной комнате на Большом Казачьем переулке, а затем - в её собственной квартире на Подольской улице. Едва продравшие глаза подруги, взбадривая себя кофе, беседуют на разные темы, после рассказа одной из них тут же другая выкладывает свой. И присутствие во время их утреннего моциона в течение тринадцати дней постороннего мужчины не очень объяснимо, и посему совсем не вписывалось в выбранную концепцию. И я оставил эту идею. Хотя и у Боккаччо, и у Маргариты Наваррской было по десять рассказчиков, здесь же всего два, зато число сюжетов выросло до 13, поэтому эту книгу можно было бы именовать "Декатримерон" - что в переводе означает "тринадцатидневник". Моё присутствие в книге обозначено виртуально, поэтому я вообразил себя кофейником, изображённым на обложке, когда как прелестные писательницы - две чашечки на блюдечках. К тому же тема моего целиком написанного рассказа - "Сапоги" была впоследствии исключена из общего списка. В течение двух лет шло это безумие. Как обычно первые сюжеты пишутся легко и быстро, затем следует стагнация. Потом соревнование: кто больше написал - до слёз доходило, до депрессий и истерик. Некоторые сюжеты, едва произошедшие, тут же попадали в книгу - с пылу жару. Потом пошёл мучительный процесс написания совместных вступлений. Снятие с них налёта "техничности" и "служебности" - оказалось непростой задачей. Пяйви умудрилась пару своих новелл опубликовать в финском русскоязычном журнале "ЛитераруС". Некоторые новеллы из книги публично зачитывались на литературных вечерах и презентациях. Наконец-то книга написана, собрана, набрана, и пошла борьба уже с моим участием: за макет, за обложку, редактура, корректура. Всё достигалось, как правило, немалой кровью. Это, в какой-то степени, испытал на себе мужественный автор предисловия Евгений Аронович Звягин. Хочу поблагодарить его за прекрасный текст.
Хочу отметить символичность факта презентации нашей книжки в этих легендарных стенах. Спасибо Арсену и Иосифу за предоставленную возможность, это великая честь. Кстати, идея "Декамерона" весьма плодотворная. Её можно тиражировать в виде конкурса: ведущий автор обозначает тему и первым излагает свою новеллу, к ней присоединяются девять новелл участников конкурса, и таких 10 глав. Отдаю идею даром всем руководителям ЛИТО и Евгению Ароновичу Звягину персонально. Можно потом провести конкурс "Декамеронов" и присудить приз.
Речь Петра Казарновского:
Прежде всего мы имеем дело с книгой, то есть плодом литературных трудов. И очень славно, что эта книга теперь существует не только в головах ее авторов, но и перед нами, перед нашими глазами. Мы сможем ее читать. Что же мы там прочтём?
Мы сперва наткнёмся на эпиграф из Дж. Боккаччио, который в нашем культурном срезе закрепился, помимо самого ренессансного автора, с пушкинской аллюзией ПИРА ВО ВРЕМЯ ЧУМЫ. Но тут две прекрасные женщины уединяются от суеты, чтоб предаться воспоминаниям, причем почти без размышлений, хотя рефлексия там и присутствует… Если читатель встанет на уровень со свидетелем - а ведь к этому и призывают авторы этой по-своему уникальной сегодня книги, - то должен, пожалуй, будет вспомнить слова Председателя в последней из МАЛЕНЬКИХ ТРАГЕДИЙ:
            Твой голос, милая, выводит звуки
            Родимых песен с диким совершенством;
            Спой, Мери, нам уныло и протяжно,
            Чтоб мы потом к веселью обратились
            Безумнее…
Разговорный жанр: ухватывание интонации живой речи, с нечастыми, но обращающими на себя внимание перебивами, обращениями к угадываемому (по СЮЖЕТУ) собеседнику. Так как книга эта - диалог. Живой диалог, без спора, без соответствующих жанру "приемов". И этот диалог происходит между высказываниями (рассказами) - на одну тему.
Высказывания здесь не сталкиваются, а образуют некое сочувствующее соответствие, тем более что авторы этих высказываний - женщины, не прячущиеся от своей принадлежности к полу, роду и т.п. Каждая говорит о своём, а все вместе они говорят о чём-то большем. Что такое здесь это большее???
Мне кажется, что мы должны вспомнить, что такое диалог, в классическом смысле этого слова - диалог у Платона, или диалог у Плутарха. Последний автор своим ЗАСТОЛЬНЫМ БЕСЕДАМ предпосылает следующие слова(даю их с купюрами и пояснениями):
"Есть такая поговорка: "За винной чашей не терплю я мнемона (т.е. памятливого)"… Но… если забвение дурного уже Еврипид признал делом мудрости, то забывать огулом всё, что говорилось за вином (А НАШИ АВТОРЫ ПИЛИ КОФЕ!), не только противоречит дружескому сближению участников застолья, но отвергается примером знаменитейших философов (среди указанных Платон: разумеется, в том числе, и его "Пир"): все они сочли достойными труда записать речи, которые велись в СИМПОСИЯХ…" Я бы сказал, что здесь речь идет о ритуале - традиции - говорения друг с другом. Мы сегодня делаем это не слишком часто, увы. В книге Пяйви и Анны восстанавливается древняя традиция (?)
В этой книге глубина зависит от глубины читающего (или, что точнее, - слушающего).
Но при этом в представляемой книге ГЛУБОКОЙ философии нет. И не надо! Здесь сказано о том, что, волнуя авторов, НЕ приводит их к каким-то определенным выводам. Это по-настоящему легкая литература, призванная намёком что-то подчеркнуть, призывающая с артистичностью отнестись к мелочи, даже бытовой.
Книга структурирована определенным образом: на какую-то тему, как правило литературную, следует два повествовательных высказывания, причем первая "реплика" повторяет, пусть и не дословно, последнюю фразу преамбулы. Это в книге - безусловное связующее звено, хотя и без того понятно, что и Анна и Пяйви любят жизнь, любят трудно, иногда требовательно, иногда пассивно. Но это исторический документ, по которому впоследствии историку предстоит выяснять, как мы жили-были.
                Благодарю, задумчивая Мери…

ФОТООТЧЁТ О ПРЕЗЕНТАЦИИ КНИГИ.


НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ САЙТА!

В НАЧАЛО ЭТОЙ СТРАНИЦЫ!

ПОЛУЧИТЕ БОНУСЫ: ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИАБСОЛЮТНО БЕСПЛАТНО!


НА ПЕРВУЮ СТРАНИЦУ
РУССКОЙ ВЕРСИИ!

ПЕЧАТАЮТСЯ

ИЗДАНЫ

ЧИТАЙТЕ: АННА БАНЩИКОВА и ПЯЙВИ НЕНОНЕН: "УТРЕННИЕ РАССКАЗЫ"!
Яндекс.Метрика